Наверное, мало для кого из моих читателей будут новостью мои проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Начались они с рождения, поэтому, хотя мне никто этого в семье не говорил, я рос с убеждением, что путешествия для меня - роскошь недоступная. Но тяга к ним, подпитываемая Жюлем Верном и Юрием Сенкевичем, была сильнее. Поэтому я с упоением взялся за все имевшиеся дома атласы. В одном из них были приведены флаги государств мира, и я помнил их все в детстве, рисовал даже. Потом я нашел атлас Западной Европы, крайне подробный. Я мысленно путешествовал по дорогам Германии, Италии, Испании. Наверное, тогда же, появился подсознательный интерес к государству как объекту изучения в юриспруденции.
Несколько лет спустя на подмогу атласам пришли книжки вроде "Сокровищ Человечества под охраной ЮНЕСКО". Там рассказывали о разных значительных природных объектах, соборах, замках, городах в целом (о Петербурге и Толедо). Тогда же я впервые выехал за границу. В Грецию, с родителями. С одной стороны, барьер был преодолен, с другой - я все же был маленький (13 лет, до резкого скачка в росте), был с родителями, которые меня всюду страховали, водили, а то и носили.
Знания о местах, где я хочу побывать, расширялись, финансовые возможности родителей - нет. Мои аппетиты новых мест частично удовлетворялись поездками с мамой в Германию, Чехию, Англию, на Кипр и так далее. На смену убеждению в невозможности для меня путешествий в принципе, пришло убеждение в невозможности самостоятельного путешествия. Я многое могу, но многое и не могу.
Так прошло несколько лет. Я устраивался на работу в Министерство юстиции. Мой первый начальник спросил, готов ли я ездить в командировки, я подумал и ответил, что не готов. Место в его отделе я не получил. В другом отделе, где я потом проработал потом два с половиной года, таких требований не было. Я трудился, обязанности отдела расширялись, в частности, появилась необходимость в выездных проверках. Составляли график, и я взял да и записался в Мурманск. Собрал вещи, родители проводили меня в аэропорт. Я ехал в группе из трех человек, но принципиально все делал сам: входил, выходил, залезал, вылезал, но при этом я как-то не осознавал самого факта, что барьер (если он был) снят. Соответствующая мысль появилась только в Питере через несколько дней.
Потом я ездил на проверку в Архангельск. Кстати, вторым из немногих приятных воспоминаний о госслужбе после воспоминаний об отдельных людях, идут эти две поездки на Север. Еще за это время у меня случился первый ЧГК-вызд в Орел. Там, кстати, я убил еще один страх - страх невозможности забраться самостоятельно по лестнице в вагон. Вот так убеждения были преодолены.
Теперь я воспринимаю себя как кочевника. Сейчас я первый тяну руку, когда намечается какой-то выезд, и мешать этому в следующем сезоне будут только работа или учеба. Я готов ездить всюду один, но езжу почти всюду с Кристиной (правда вы все заждались в таком длинном посте ее упоминания?), потому что люблю ее и мне без нее будет грустно и скучно.
А от путешествий по карте тоже есть польза. В новых для себя местах, я хотя бы примерно знаю, что где находится, куда идти. Да и в играх приятно бывает взять вопрос про место, где никогда не бывал. Но побываю.